Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

чтобы тот поравнялся с Бурылом. Арлан обращает на меня внимание, а я только и могу что бросить краткий взгляд и снова залиться краской.

Спаси меня Умай, что же он со мной делает?

Я снова вспоминаю о том, что скоро нам придётся распрощаться. Может, оно и к лучшему? Но от этого становится грустно. И хочется ехать вот так рядом с ним как можно дольше.

– Мы на месте, – говорит Арлан, останавливает Бурыла и спешивается.

Мы оказались возле очередного двухэтажного дома. На улицу выходит дверь и большой проём, из которого доносятся звуки удара кузнечного молота. Арлан подходит туда ближе.

– Армысыңдар! – здоровается он с кем-то внутри.

– Арлан? – удивляется мужской голос.

– Арлан! – вторит женский.

Из проёма навстречу Волку выходит мужчина, ниже Арлана, с длинными усами, заплетёнными в косы, как и его волосы. Он широко улыбается, раскрывает объятия и обнимает Арлана, хлопая по спине.

– Как я рад тебя видеть!

Мужчина смотрит на него тепло, как-то по-отцовски, сжимает плечи и снова обнимает.

– Ну хватит, Абыла́й!

– Что значит «хватит»?!

Теперь к нему подходит женщина, высокого роста, с широкими плечами и крупными руками. В простых рубахе и штанах. На голове повязан белый платок, который собирает волосы, чтобы не мешали в работе. Замечаю на левой стороне её лица обширный извилистый бело-розовый шрам, который тянется от уха и дальше вниз по шее, включая левую руку. Из-за этого я стараюсь не задерживать на ней взгляд. Но её это, похоже, совершенно не заботит. Женщина обнимает Арлана не слабее мужчины.

– Год от тебя ни слуху ни духу, и думаешь, тебе это с рук сойдёт?!

Видно, что она злится, но и одновременно рада его видеть. Это заставляет меня улыбаться.

– О, да ты не один!

Они замечают нас, стоящих чуть поодаль.

– Мои друзья, – кивает Арлан.

– Меня зовут Айдар, – с поклоном говорит друг, а потом указывает на нас. – А это Инжу и Нурай.

Мы с ней тоже кланяемся.

– Моё имя Абылай, – говорит мужчина. – А это моя жена Инка́р.

– Добро пожаловать! Да что же мы стоим тут, на улице, и болтаем! – всплёскивает руками женщина. – Это надо делать за столом!

Инкар развязывает фартук на поясе и снимает его через голову.

– Сейчас дам несколько распоряжений по хозяйству и вернусь к тебе, – обращается она к Абылаю, передавая ему фартук.

– Так. – Вдруг останавливает её Арлан и осматривает. – А это что?

Он указывает на её живот. Из-за фартука этого не было видно, но теперь можно сказать, что женщина скорее всего…

– Я жду ребёнка, Арлан, это очевидно, – закатывает глаза Инкар.

– Ребёнка?

– Появлялся бы здесь хоть иногда, знал бы!

Она задирает нос и удаляется внутрь дома.

– Вот так новости! – Арлан неловко чешет затылок. – Поздравляю.

– Спасибо, Арлан. А вы, – Абылай обращается к нам троим, – Арлан проводит вас в конюшню. Если, конечно, за год не забыл, где она.

Абылай шутливо треплет Волка по макушке, отчего тот недовольно рычит, и это заставляет мужчину посмеяться.

– Идём, – говорит Арлан, и мы следуем за ним, ведя лошадей.

В конюшне нас встречает чуть влажный запах сухой травы вперемешку с кисловатым запахом лошадей. Наши лошади сразу замечают двух хозяйских. Всего двух. А у моего отца целый табун… Обе стороны тут же приветственно перефыркиваются. А когда подводим их ближе, они начинают друг друга обнюхивать. В целом, все ведут себя мирно, поэтому мы в спокойствии идём в дом вслед за Арланом.

Внутри темновато, но почти сразу мы выходим снова наружу. Нет, не на ту же улицу, откуда зашли. Это опять что-то удивительное – внутренний дворик, окружённый стенами дома. Здесь немного прохладнее, чем в городе, возможно из-за того, что посреди растёт высокий карагач, раскинувший тень почти на всю площадь. Стайка воробьёв ругается на ветках. Узнаю́ небольшой колодец неподалёку от дерева. А ближе к дому стоит широкая квадратная деревянная конструкция на ножках с ограждением с трёх сторон. Из-за наваленных сверху подушек я сначала подумала, что это какая-то кровать, но она довольно большая для неё. Тем более на ней посередине стоит стол. Не такой, как у нас в юртах, круглый, а прямоугольный. А две девушки кружат возле этого места с подносами и посудой, то появляясь здесь, то исчезая в доме. Потом одна из девушек даёт нам воды, чтобы умыться, а затем к нам выходит Инкар.

– Прошу за стол, – улыбается она.

Она переоделась в чистую одежду, но осталась в штанах, платок сняла, и я сразу обратила внимание на то, что большая часть волос на голове там, куда поднимается шрам, отсутствует. Оставшиеся волосы заплетены во множество мелких косичек, какие любят делать девушки из Лошадиного ру, и перекинуты на правую сторону. Арлан снял свой кожаный доспех, оставшись в рубашке, и выглядит расслабленным и спокойным. Интересно, кто ему эти люди?

Немного погодя к нам присоединяется и Абылай.

– Чай с барбарисом. – Инкар уже начала разливать и подаёт одну пиалу Айдару. – Чтобы охладиться.

– Благодарю, – кивает тот, принимает чай и отпивает немного.

– Какой чай, Инкар! – махнул рукой Абылай. – Лучше бы вина предложила.

– Посмотри на ребят, жаным, они же дети ещё совсем. Крепче кымыза ничего и не пробовали.

– У моего отца в восемнадцать уже было двое детей!..

Я получаю свою пиалу и чуть убираю повязку с лица, чтобы сделать глоток. Замечаю на себе взгляд Инкар. Конечно, если всматриваться, то любой разглядит чешую на моём лбу. Хочется спрятаться, но я терплю, чтобы не показывать лишний раз свои способности.

– Кхм, – кашляет Арлан, переводя внимание на себя. – Так когда ожидается пополнение?

– Хм, – Инкар одаривает его многозначительным взглядом. – Если не придётся ждать три года, как матери Коркы́та, то осенью.

– Не болтай, Инкар, – бурчит Абылай и шумно отпивает свой чай. И так долго ждали.

Он отставляет пиалу, тянется рукой и с нежностью дотрагивается до живота жены.

– Уж какая есть, – улыбается она, кладёт свою руку поверх его и смотрит на мужа.

Кажется, нам всем в этот момент стало неловко: Айдар ёрзает на месте, Нурай внезапно проявляет интерес к ремешкам на своём жилете, а Арлан чешет затылок.

Вот бы он так же смотрел на меня.

Я изо всех сил отгоняю эту мысль. Но он такой… Не знаю, какой. Кажется, впервые за всё время он выглядит расслабленным. Даже улыбается, Ерлик его побери.

– Ты, кажется, Беркут, верно? – спрашивает Абылай у Айдара, когда мы немного поели.

Тот жуёт, не издавая ни звука, и только кивает. Не очень вежливо с его стороны по отношению к старшим. Но хозяева будто совсем не обращают на это внимания.

– А ты… – Абылай прищурился и изучает Нурай. – Короткие волосы? Необычно.

– Я сирота, – отвечает она. – Сама из Тараза буду.

– Тараз, – задумывается на секунду Абылай, поглаживая усы. – Бывал я там. Заказ доставлял, крупный. Но ребята какие-то подозрительные были. – Нурай хмурится. – Но это не важно, главное, что заплатили. А ты… – Теперь он смотрит на меня. Тенгри, убереги. – Из-за капюшона не вижу тебя. Может, снимешь наконец?

Я напряжённо вдыхаю и смотрю на Арлана. Он кивает. Доверяет им. А значит, и я могу доверять. Снимаю повязку и капюшон.

– Вот оно, что, – осторожно говорит Инкар.

– Я должна была стать баксы, но Духи не пришли ко мне, ни один из них. А потом меня укусила белая гадюка, и я стала такой. Точнее раньше чешуи было меньше, но сейчас…

– Змея – благой знак. А знаешь, Инжу, откуда у меня этот шрам? – Она указывает на него. – Он от огня.

Одна из девушек помощниц как раз поставила на стол лампу со свечкой внутри, потому что уже начало темнеть. Инкар достаёт её, взмахивает кистью, и пламя в ответ на этот жест, разгорается сильнее, поднимается в воздух огненными лепестками. А потом женщина взмахивает рукой в сторону деревянной колонны, поддерживающей выступ второго этажа. Пламя направляется туда и зажигает пламенник, висящий на стойке.

– Вы баксы! – Айдар удивился, но предварительно проглотил еду во рту, чтобы это сказать.

– Я случайно спалила юрту, в которой жила вместе